Исход выборов был предрешен до выборов

В 1999 году, в РОССИИ, в корне изменилась политическая ситуация. Из вяло-полицейского, режим трансформировался под действием атак с Кавказа (сепаратистов и фундаменталистов) в агрессивный полицейский национал-капиталистический режим. В то же самое время, вроде бы как раз сейчас задушен русский экстремизм, но внимательный наблюдатель увидит, что борьба с российским экстремизмом достигла кульминации и окончилась победой власти ещё в конце 1998 - начале 1999 года. Именно тогда были нанесены ощутимые удары по двум самым крупным радикальным организациям России: 17 декабря 1998 года Минюст отказал в общероссийской регистрации, а значит и в праве участвовать в выборах Национал-Большевистской партии; и в течении той же зимы была разгромлена мэром Лужковым Центральная организация РНЕ. Мы, НБП, не получили от Министерства Юстиции общероссийской регистрации на основании идеологических положений нашей программы, нет сомнения, но ещё более потому, что мы не свои, не начальники, не чиновники. Идеология в нашей стране не важна для чиновников, они всё равно не собираются её придерживаться, для них идеология - всего лишь рекламное средство для оглупления избирателей. Сами они равнодушны к любой идеологии, однако политические группы, которые серьёзно, наивно и честно верят в свою идеологию, воспринимаются чиновниками как лунатики, или опасные экстремисты. Потому не пропущены Министерством Юстиции - не зарегистрированы НБП и РНЕ, и именно потому были охотно зарегистрированы безобидные сто или более (из общего числа 132 общероссийских движения и партии) виртуальные общероссийские организации. Фактически, списки мёртвых душ.

Помимо назначенцев, сидящих в Белом доме, избираемых в руководство государством самодержцем-президентом, у нас в стране есть только ещё одно политическое пространство - это большой дом на Охотном ряду. Отборочный механизм попадания в Большой Дом на Охотном таков, что он увековечивает власть чиновников. Два мощных фильтрационных пункта преграждают доступ всему живому в это политическое пространство, в выборы, к избирателю. Это Министерство Юстиции: в нём или "регистрируют", или "не регистрируют" общероссийский статус политической организации, без которого ей нет дороги на выборы. И это Центризбирком, куда требуется представить такое количество бумаг о благонадёжности, что после такой селекции сам процесс выборов теряет смысл. Существует и третий фильтрационный пункт. Он не материализован в отдельную организацию, но он не менее могущественен, чем Министерство Юстиции и Центризбирком, это - финансирование.

Начиная с августа 1999 года, мы наблюдаем, как неистовствует Центральная избирательная Комиссия, доводя до истерики вполне даже политически респектабельные для власти номенклатурные партии. Благодаря Закону о выборах, в руках Центризбиркома оказалось серьёзное оружие, позволяющее устранить от выборов любое политическое движение и любого индивидуума. Вполне возможно, что старый еврей Шейнис и старый коммунист Лукьянов, авторы "Закона о выборах", пытались, создавая закон о выборах 1999 года, не допустить прихода в Думу криминалов в первую очередь, но созданный ими беспрецедентно полицейский закон неминуемо попал в руки лиц, которые используют его для отстранения лишних, по мнению власти, людей. Понятно, что чиновники, во главе с маньяком Вешняковым, осуществляют отбор, исходя из приязни к себе подобным, и неприязни к противоположным себе. Критерии этого отбора позволяют отрезать кандидата от выборов, если он не занёс в список имущества какой-нибудь ржавый автомобиль, или не декларировал какие-то пару тысяч рублей дохода. Своих, впрочем, легко прощают. Например, экс-министр Крашенинников не внёс в декларацию о доходах тридцатник тысяч - простили. Хакамаде простили оставшийся у мужа автомобиль. В любом случае, критерии закона о выборах абсурдны, ибо избиратели идут на выборы избрать себе депутата, а не лучшего налогоплательщика или самого безукоризненного автомобилиста с доски почёта ГИБДД. (Мы знаем, куда приводят эти критерии. В январе сего года в Казахстане был отстранён от участия в президентских выборах Акеджан Кажегельдин на основании того, что у него, якобы, есть судимость. Судимость на деле представляет собой всего лишь административное "правонарушение": Кажегельдин участвовал в работе незарегистрированной политической организации. Но Назарбаеву нужно было устранить опасного конкурента от выборов. Вот и пригодился, подобный нашему, закон о выборах. Кажегельдин, кстати говоря, - свой: бывший премьер-министр, свой брат начальник.)

Следует четко уяснить себе: "Закон о выборах РФ" есть отвратительное попрание всех политических свобод. Выборы сфальсифицированы ещё до выборов, потому что Минюст и Центризбирком подвергли участников наглой селекции, составили для избирателя насильственно политическое меню, в котором отсутствуют острые блюда - радикалы. Эпизод с регистрацией Центризбиркомом "Спаса" приоткрывает завесу над репрессивной сутью этих государственных учреждений. Седой респектабельный профессор, депутат Давиденко не испугал Минюст, когда в 1998 году регистрировал виртуальную, несуществующую организацию "Спас", но ситуация кардинально изменилась, когда под политическую крышу "Спаса" поместился Баркашов со товарищи. Тут взбеленились все государственные службы, начиная от администрации президента. Почему они не взбеленились в конце апреля 99 года, когда Давиденко и Баркашов на пресс-конференции объявили о создании совместного блока? Проебали, не приняли всерьёз брошенный вызов, в результате оказались не готовы. Центризбирком не нашел, за что не зарегистрировать "Спас", и пришлось опять вступать в дело Минюсту. Начали они с ошибки, непростительной для Министерства Юстиции, обратились не в ту судебную инстанцию - в Верховный Суд. Затем поправились, и иск был направлен в Москворецкий суд г. Москвы. Зная нелюбовь хозяина Москвы Ю. Лужкова к Баркашову, и отвращение к нему администрации, можно было ожидать соответствующий вердикт, поддержанный Мосгорсудом и Верховным Судом. Центризбирком, в свою очередь, не допустил до участия в выборах мусульманскую организацию НУР и Фронт Национального Спасения, радикальный до 1993 года, а сейчас чёрт его знает, на всякий случай не допустил. После решения трёх судов об аннулировании регистрации "Спаса" стало беспощадно ясно, что политические свободы в России приказали долго жить. Отныне в России воцарилась власть одной партии: чиновников.

Сложилось репрессивное полицейское государство.

Одновременно к 1999 году усовершенствовались и утончились ограничительные и репрессивные, полицейские и судебные методы борьбы с инакомыслящими политическими организациями. Приняв в 1993 году новую Конституцию, а затем и новый Уголовный Кодекс, власть не сразу, но постепенно выучилась пользоваться и Конституцией, и УК, абсолютно репрессивными по отношению к политическим организациями и их борьбе. Беспардонные видеосъемки политических мероприятий, совершаемые сотрудниками МВД и ФСБ, возбуждение административных и уголовных дел по малейшему поводу, жестокое преследование участников несанкционированных политических мероприятий, охота за высказываниями ораторов на политических митингах, приписывания активистам "разжигания" чего-либо от социальной ненависти до межнациональной розни, - все эти контрмеры создали к 1999 году в стране обстановку полицейского режима. И успешно нейтрализовали и нейтрализуют любые старые методы политической борьбы радикалов. Этому, конечно, способствуют и фактическое введение в столице и больших городах чрезвычайного режима, используя повод: взрывы в Москве и войну в Чечне. К тому же, окончательно подчинив себе СМИ (а многие журналисты ещё и добровольно, лично не приемлют радикалов, иные даже относятся с ненавистью) власть добилась того, что радикальные политические партии, что бы они не сделали хорошего - не замечаются СМИ, и, таким образом, о них не знает народ. Так что Россия 1999 года совсем не та, какой она была в 1994 - 1998 годах. Это - агрессивное полицейское национал-капиталистическое государство, уступающее по свирепости разве что безбашенной милицейской диктатуре Каримова в Узбекистане.

В таких условиях легальная политическая борьба стала настолько не результативной, что потеряла смысл. Можно десятками лет ещё ходить на разрешённые демонстрации и митинги, результата не будет. Мы писали и в НБП-ИНФО N 1 и N 2 о необходимости применения новых методов, новой тактики борьбы. Мы писали и одновременно создавали их и пользовались ими. Разрисовывали стены домов (акция Питерского НБП в Новгороде) улицы городов нашими надписями, водружали флаги НБП, смело выходили и выкрикивали наши лозунги на съездах наших политических врагов. Акция против ДВР, эпопея с протестом против режима Назарбаева в Казахстане (Михалков), разбрасывание антиельцинских листовок на день независимости, - все эти акции имели резонанс и были так или иначе замечены обществом. Однако, уже в случае столкновения с Михалковым ответ властей был неадекватен тому укусу, который мы нанесли (как если бы мальчик пощекотал циклопа, а тот в ответ взял да и обрушил на него кусок скалы): вначале друг Михалкова - Степашин - организовал провокацию против штаба НБП (мы едва избежали её), затем в общей сложности пять месяцев наши товарищи, Бахур и Горшков, провели в Бутырской тюрьме. Это слишком суровая кара за всего лишь политический протестный жест забрасывания яйцами.

24 августа состоялась акция в Севастополе. Была оккупирована башня Матросского клуба.

Анализ севастопольской операции.

24 августа утром в день независимости Украины состоялась операция в г. Севастополе. Была оккупирована башня Матросского клуба. По количеству занятых в операции добровольцев-нацболов и по дерзости замысла это на сегодняшний день - самая массовая операция НБП. Она была выполнена безукоризненно. Объект был выбран заранее, в г. Севастополь был отправлен разведчик-нацбол, который отобрал здание, сфотографировал его, изучил подходы. Здание было выбрано ввиду расположения его в центре города, на холме, оно возвышается на 36 метров. Башня имеет несколько ярусов, куда можно было взобраться и закрыть за собою люки. Дверь была даже заварена изнутри сварочным карандашом (что дало повод потом СМИ писать о сварочном аппарате) и замотана цепями. Поднявшись по лестнице через люк в самую верхнюю часть башни, нацболы вывесили на балконе флаг НБП, лозунг: "Севастополь - русский город!", закрыли (опустили за собой) люк и стали разбрасывать листовки. Ветер дул, увы, не в ту сторону и листовки сдувало к обрыву, безлюдному парку. Но в остальном действие было организовано по военному образцу. Прибывшие прямо с проездов и автобуса тремя группами, нацболы вовремя вошли в здание, воссоединились и успели забаррикадироваться. Только применив сильные домкраты, распоры с российского корабля "Стремительный", штурмовавшие сумели откупорить дверь. Отвратительным обстоятельством всей истории является то, что штурмовали ребят морпехи из комендантской роты российского Черноморского флота. (Здание, как оказалось, арендуется РЧФ у Украины.)

Не всё пошло гладко после операции. Существовала группа поддержи: пять человек. Местное отделение НБП не было подставлено под удар, их не информировали, хотя руководитель отделения, российский гражданин Олег Агафонов, всё же был арестован (давал интервью СМИ у здания клуба), у него был проведён обыск. Увы, вследствие обыска был найден список членов севастопольской организации, и последовали десятки обысков и избиений. Это, разумеется, упущение. Как и то, что четверо из группы поддержки были задержаны позднее на квартире у Агафонова. Это допущенные ошибки. (После 16-часового допроса четверо всё же были отпущены, однако, недоработка послеоперационной стадии акции налицо.) Однако сам захват был осуществлён безукоризненно. Вряд ли возможно, было сделать лучше. Два часа продержались нацболы на башне. Для мирной ненасильственной акции это неплохо. Возможности забаррикадироваться на более долгий период времени не существовало, внутри отсутствовала мебель или какие-либо другие материалы для того, чтобы солиднее блокировать вход.

Готовя операцию, мы готовили и правовую сторону её. Текст листовки не содержал призывов к изменению государственного строя Украины, но содержал фразу "Требуем пересмотра статуса Севастополя?", - утверждалось, что "Севастополь - русский город!", самая резкая фраза: "Кучма - подавишься Севастополем!", однако не содержала оскорбления президента Украины. В листовке прямо говорилось: "Это мирная ненасильственная политическая акция!". Однако, несмотря на все эти предосторожности, ребят вечером того же дня осудили на 15 суток каждого, и уже 25 августа, когда прилетел из Киева замминистра внутренних дел (и оставался в Севастополе две недели), было возбуждено уголовное дело по статье 206, ч. 2 (злостное хулиганство) и статье 187, ч. 5 (захват помещения). То есть, являясь по сути, как и РФ, государством беззакония, осудив нацболов на 15 суток по статье 173 УК Украины (мелкое хулиганство), украинское кривосудие начало следствие ещё раз, намереваясь осудить ребят за "преступление", за которое им уже было вынесено судебное решение. В дальнейшем выяснилось, что мы попали в болевую точку украинского государства. В этом нет сомнений. В наказание за стыдный просчёт ментов - выступление национал-большевиков в день независимости, сняли с должности через несколько дней после акции начальника ГУВД г. Севастополя генерала Белобородова и его заместителя. Потому больше двух недель надзирал за севастопольскими следователями замминистра внутренних дел Украины, и группа из Генпрокуратуры Украины, спешно прибывшие на место.

Одновременно нам удалось попасть и в болевую точку русско-украинских отношений - свидетельство тому то, что 9 октября сам министр Иностранных дел РФ Игорь Иванов говорил в Киеве по этому поводу с украинскими властями и просил депортировать наших ребят с территории Украины, ограничившись лишь административным наказанием. Вмешательство министра свидетельствует о чрезвычайной важности случившегося для российско-украинских отношений? Непредвиденно сработали в этой акции СМИ. Разумеется, их внимание отвлекла начавшаяся в это время война в Чечне, помимо этого, очевидно, на СМИ был оказан нажим, и сами СМИ далеко не сочувственно относящиеся к НБП цензурировали сообщения о беспрецедентном аресте и содержании за решёткой 1б-ти членов НБП, за политическую акцию. Крайне разумным был выбор места действия. Перенеся акцию в Севастополь, на украинскую землю, мы избавились от угрозы запрещения НБорганизации, каковая могла бы нам грозить, если бы мы провели подобную акцию в России. Одновременно мы добились безусловного сочувствия какой-то части российских граждан, так как город русской славы Севастополь, есть несомненный объект бесспорно национального значения и относительно его мнения большинства россиян совпадают. Акция однако имела ограниченный успех. Сочувствие могло быть всенародным, но СМИ недостаточно информировал" граждан РФ о случившемся в Севастополе. Конечно, невозможно было заранее высчитать степень с какой будут информировать общество СМИ. И злоба украинского государства оказалась более мощной, чем мы предполагали. Однако то, что наказание будет осуществлено, мы ожидали. Надеялись, правда, что оно будет минимальным.

Анализируя все за и против, можно сказать что слишком дорогую цену заплатили мы за эту акцию. 16 наших лучших товарищей отсидели в севастопольской и симферопольской тюрьмах слишком продолжительное время. Общественный резонанс не оказался настолько большим как мы предполагали. Мы хотели, чтобы об этом героическом эпизоде знало подавляющее большинство нации. Не получилось, по причинам, зависящим не от нас. Количество вложенных духовной и физической энергии превысило полученное партией количество народного уважения. Для многих севастопольское дело осталось неизвестным.

Что же делать? Продолжать или нет подобные акции?

Осторожно, с меньшим количеством участников, такие акции будут организовываться. Разумно провести подобные акции в Прибалтийских республиках. Судя по их (конечно внешней!) приверженности методам западной цивилизации, акция подобная севастопольской, будет встречена менее репрессивно в Латвии или Эстонии. Вообще проводить акции/операции на территории стран СНГ бывших "республик" с большим количеством русского населения - крайне перспективно. Русские за рубежом относятся к подобным акциям энтузиазмом, если не сказать, с восторгом.

Уважение к НБП гарантировано.

Вообще, и это касается не только вышеупомянутого типа акции, но любых политических акций НБП в государствах СНГ, следует не распыляться, но сосредоточить внимание НБП на государствах с большим количеством русского населения: на Казахстане, Украине и Латвии.