Из нового письма Пшеничникова: "Получается, что имеются несколько новых, более острых мышлений, они в сердце старого народа, старой расы родятся, объединяются, создают свою новую культуру и отпочковываются от народа-родителя, стремятся создать своё государство, обособиться территориально и культурно. Так из иранцев появились русские(имеется ввиду из индо-европейцев, из южной ветви арийцев из Ирана пришли русские, вначале скифами. Э.Л.), из англичан - американцы. Сначала появляется идея расы, потом она реализуется, сначала идея народа - потом реализуется (Вообще, так подумаешь, что есть прогресс, что есть развитие цивилизации!). новые народы никто не разрешает директивой, не создаёт по спискам. Появляются люди с новыми мышлениями, они уникальны и индивидуальны, но они хотели бы создать свою культуру, свою среду, в которой им было бы хорошо, и в которой действовали бы близкие им порядки. Неважно даже, если территориально они не получают новых территорий (извините за язык! В.П.), а сосуществуют с предками, с более низким сознанием. Сейчас, например, в нашем обществе есть люди с высочайшими идеалами. Творчески мыслящие... и рядом тут же в огороде какая-нибудь баба Катя с развитием крепостной крестьянки. Они живут в разных вселенных, и безусловно, хотели бы разъединиться территориально, стать двумя разными народами. Народ бабы Кати стал бы сажать капусту и договариваться на сходе вырыть колодец /.../ А вместо этого приходится ездить с крестьянами в одном автобусе /.../ И первым плохо, так как крестьяне культурно невменяемы, и вторым плохо, им охото на лужок, водить хороводы, с семечками, с гармошкой.
    Нет, серьёзно, Эдуард Вениаминович, никогда не думали, что наш народ современный, российский включает в себя как бы несколько совершенно различных народов, просто не разделённых территориально? Есть в нём сознания, сформировавшиеся в каком-нибудь русском 15 веке, а есть суперсовременные, тонко.. рефлектирующие. Что все современные беды от этого вавилонского смешения. В Америке всё более гомогенно, они молодые. Проблем меньше. /.../ Вертикальная общественная структура, деление на сословия, - вообще закономерность для любого народа, который выше племени дикарей. /.../
    /.../ При Сталине и государство было сильно, потому, что при Сталине СССР был аристократическим государством, всё-таки постулировались кастовое превосходство партийной аристократии над народом. От имени народа всё делалось, но это делалось из эксцентрической причуды партаристократии, называемой коммунизм. /.../ Сталин имел аристократическое мышление, следствием которого является представление об оправданности террора одной касты по отношению к другой, и даже к самой себе. Террор благороден и необходим, это не произвол, а самоочищение касты, забота о своей чистоте и сохранности. В демократии (после Сталина у нас тоже началась демократия) все равны, и вне касты, и любой террор становится произволом. Регулирующим становятся деньги, и пошло-поехало. Хаос, нарушение каст.
    Вы ещё говорили, что партия при Сталине была военно-монашеским орденом. Тоже гениальное наблюдение. Чтобы быть аристократом, необязательно происходить из аристократической семьи? Нужно иметь внутреннее превосходство, быть одержимым идеей, а не инстинктами и привычками обывателя. Вот за этим, по-моему будущее. У НБП есть одна сильнейшая сторона, природно сильнейшая, космически - у Вас есть чистое представление об аристократизме. Потому Вы со Сталиным и Гитлером, и Че Геварой. К 20 веку аристократия перестала быть понятием генетическим или имущественным, она сгнила. Сильные маргинальные личности стали силой воли создавать новые аристократии, стоящие на новых революционных позициях. От аристократа требовалось не танцевать менуэт, а владеть сложной концепцией и оживлять её. ("Оживлять", - Пшеничников тут имел в виду, что в соответствии с концепцией-идеологией - создать организацию-партию - движение, из живых людей. Ну как я создал НБП. Э.Л.). Новая аристократия, в частности, германская и советская, сшиблись насмерть, так, что всему миру досталось. Обе амбициозные и сильные, способные создать супер-империю. У настоящей аристократии нечеловеческая сила, потому что она живёт с террором, она его не боится. Как самурай, она постоянно готова к смерти, своей и чужой, ради аристократической идеи. Она безумно смела. Вот в чём секрет. Весь мир, живущий на демократических принципах, т.е. на принципах нарушения касты, испугался и свалил, вначале фашистскую, а потом еле-еле коммунистическую аристократию СССР. Но русские ещё долго подспудно понимали, в чем секрет силы. Аристократия - сила, лишённая страхов и сомнений, без предрассудков, без табу, без царя в голове, без Бога и без Дьявола. Её нельзя уговорить, усовестить, а тем более запугать. Опасно запугивать безбашенного идеалиста, который считает террор и убийства нормальным общественным отправлением. У него на запугивание - прямо противоположная реакция - борьба до последней капли крови. Ни один же демократический народ на это не способен. Страшно. И ещё не понятны мотивы аристократии (помните, рассказ Ваш "The night supper"?, про монстра с непонятными мотивами, и про ужас?), кровью жертвы ради абстрактных идей, смех над демократическими принципами, а с другой стороны - достоевщина, смешная и невозможная для американцев, и германские философские лабиринты, бесконечная, структурная шизофрения, абстракции.
    Оба народа непонятны и нелепы для Америки. Ницше и Достоевский. Гитлер и Сталин. Но и Америке повезло, ох, как повезло! Демократия никогда бы не победила сейчас на планете, если бы у США всё так идеально не сложилось. Гомогенная страна, однокастовая, одноуровневая (Пшеничников имеет ввиду, что в Америке изначально отсутствовала аристократия. Все оказались лишь гражданами. Э.Л.), она сразу нашла струю, направила энергию своих безродных граждан в нужное русло - русло обогащения. Это сплотило их и создало прецедент действительной демократии, государственности снизу. Даже Европа - это совсем не демократия." /.../
    Восток говорит, что Кали-Юга заканчивается катастрофой, Апокалипсисом. Из прежней расы выходит новая раса, кастовая, изначально аристократическая, шестая. Начинается САПЯ-ЮГА - век аристократии. Русские - наиболее развитые среди арийцев, они просто из благих побуждений на век опередили события. Попытались и немцы. Мы просто вундеркинды (wonder kinds), мы репетировали Золотой век за век до его начала. А ещё Кали-Юга, плебс пока что тащится, весь плебс от работяг до профессора. Остались годы, месяцы до новой эпохи. НБП - тоже прекрасная гостья из будущего. И из высокой истории в наш Гнилой мир. Вообще, браво, Эдуард Вениаминович, НБП - лучшее ваше произведение, шедевр!"
    В письме Пшеничникова есть смутное предчувствие образования нового народа. Я написал, уже находясь в тюрьме, книгу: "Другая Россия", её главы печатались в газете "Лимонка" с 173 по 195 номер. Возможно, какие-то из этих глав Пшеничников читал и отрефлектировал на написанное мной. Но я не писал впрямую о новом народе. Другая Россия (Подзаголовок её "Очертания будущего") на самом деле уничтожающий разгром русской семьи, русского образования, русской культуры идиологии сиамских близнецов социализма/капитализма. Мною сделана заявка на необходимость новой цивилизации. Пшеничников размышляя в Анжеро-Судженске и в стране хантов почувствовал, что уже "имеются несколько новых более острых мышлений", что "появились люди с новым мышлением" /.../ и "они хотели бы создать свою культуру, свою среду, в которой им было бы хорошо, и в которой действовали бы близкие им порядки". Вадим понял, что "идея народа" уже есть. Остаётся её только реализовать. (Создана на самом деле уже и культура - семь с лишним лет выходит газета "Лимонка", и вокруг неё выросла целая культура!)
    Долгое время самая сильная критика существующей системы ценностей Западного мира исходила от революционных партий, от тех, кого принято было называть национал-социалистами и фашистами, но главным образом от левых партий социалистических и коммунистических. В связи со злодеяниями, с правых позиций критиковать Систему было некому - оппонентов просто уничтожали.
    Вместе с падением коммунистической системы и падением КПСС в 1991 году прекратилась критика и слева. Десять лет уже как в мире отсутствует оппозиционная Система идеологий. Более того, в книге "Другая Россия" в главе "Социализм-капитализм - сиамские близнецы", я пришёл к выводу, что на самом деле основной краеугольной камень социализма вопрос, о том, кому принадлежат средства производства, сегодня настолько потерял смысл, что практически капитализм-социализм можно считать одной, в сущности, идеологией производства потребления. Принижающей человека до уровня механизма, обслуживающего механизмы. Как объяснение современного мира идеология социализма/капитализма (и марксистского социализма в частности) полностью устарела. Все выкладки г-на Маркса выглядят жалко старомодно, как пыльные кружевные салфетки на буфете у бабушки. (Сколько было затрачено трудов на то, чтобы вывязать их крючками, а девать их некуда! Буфеты не покупают и квартиры ими не обставляют).
    Система с барабанным боем продолжает лихо функционировать при мерцании телевизора, но всё это ей-Богу потеряло смысл, я имею ввиду, что отсутствует философское и даже простое житейское обоснование - зачем так жить? Зачем доходить до уровня джентльмена, делающего вид, что не замечает идиотизма современной жизни: рекламы кошачьих консервов "Борис" - для активных кошек, всякой истошной хуеты, боевиков о полицейских и милиционерах, где полицейские и милиционеры наделены двумя-тремя гримасами из неисчерпаемой сокровищницы человеческих чувств.
    Ей-Богу, начинаешь искренне жалеть о временах, когда угрюмые честные пролетарии швыряли булыжниками в зловещих слуг капитала. Тот мир был ближе к Шекспиру, Эсхилу, к трагедии человека. Поскольку человек трагичен, он неумолимо умрёт, почему его подымают насмех с кошачьими консервами или гладкошерстным уродом актёром, называемым агент национальной безопасности?
    Одновременно где-то в чулане Афганистана Америка втихаря смертным боем забивает каких-то людей называемых "талибами", которые мне лично ничего плохого не сделали. (Которых та же Америка вооружила лет 15 назад, чтобы они убивали моих соотечественников). Всё это: и Америка, убивающая талибов на окраине, и гадкий Кот из рекламного ролика не объясняется в "капитале". Это всё явления, которых при Марксе и его последователях даже и не было. Придя к этому выводу, я стал потихоньку объяснять какие-то явления современного мира сам. Появились книги "Дисциплинарный санаторий", "Убийство часового", в голове складывалась до тюрьмы, но в тюрьме я её написал книга "Другая Россия". Процесс размышления продолжается и в других моих книгах, в книге эссе "Контрольный выстрел" и в переписке с Пшеничниковым, рождаются идеи, общие и частные. Какие-то куски идей умирают, или напротив - развиваются. Так мне всегда нравился оскал сильного государства. А теперь я ношу в себе кощунственную мысль, что (как и город) - государство - это средневековая конструкция, репрессивная по сути своей. Что может быть ей место на выставке орудий пыток, рядом с гильотиной, гороттой и Железной Девой.
    Я далёк от мысли, что Пшеничников думает. Из его 24-хстраничного письма, я извлёк лишь несколько страниц. Он думает там вдалеке и делится со мной своими мыслями, высылая их из Анжеро-Суженска. За тюремным окном мерзко воняет тюремный мусор, его сгребают лопатами слышные, но невидимые зэка. Может быть как раз сегодня мне вручат письмо от Вадима.