Мне рассказал эту буддийскую притчу Вадим Пшеничников из шахтёрского городка Анжеро-Сурженска, я с ним переписывался, и мне она так понравилась, потому что я чувствую, что большинство современников видят меня собакой в лишаях и гниющих ранах, что я эту притчу присвоил для своего объяснения.
    Арья Асанга был буддийским вероучителем и реформатором и жил в четвёртом веке. Он проповедовал учение Мантрейи-будды будущего. Как считается, - Мантрейя передал через Асангу свои откровения. Представьте себе мокрую липкую Индию - множество растений, так как растительность там трудно извести, чуть, что она прёт из всякого угла. Я видел, в войну в Гаграх в 1992 году, как тамошняя зелёнка без проблем победоносно пробила асфальт скоростного приморского шоссе и торжественно колыхалась, высокая. А в Индии растительность - растительность ещё сильнее. Так вот, в мокрой, липкой Индии в лесной чаще на верху горы живёт отшельником Асанга. Невозмутимый, тощий, исцарапанный, смуглый, в вылинявшей набедренной повязке. Вначале она была шафрановая, домашнекрашенная в такой цвет подвядших лепестков опиумного мака, но вылиняла. Нити ткани повязки - крупные, толстые, поскольку выделана ткань вручную индийскими крестьянами. Вот такой тип на верху горы. Нормальные люди живут внизу в долине во множестве.
    Пшеничников так характеризовал мне Асангу. "Мужик серьезный думал и медитировал для себя, а не для людей, пытался войти в контакт с высшими силами, с Буддой (комическим принципом, а не человеком), приобрёл мудрость конечную, сам стал Буддой как считается".
    Так вот, Асанга прозрел, увидел Мантрейю, записал откровения, которые ему продиктовала мудрость учителя. Но его стремления посеять мудрость также и во всём человечестве, было чрезмерным. Он попросил Мантрейю: "Типа, книги книгами, но ведь мирянам трудно разобраться в метафизике, у них совсем нет веры в истину, и поэтому мир блуждает во тьме невежества. Если бы ты сам, о, Мантрейя, явился мирянам как мне во плоти, то мир поверил в тебя, внял бы мудрости. Кто сможет усомниться тогда в тебе, в твоём величии, в твоём великолепии?" ("Ассагай двигали благие намерения, которые хуже воровства, он хотел силой умудрить весь мир. Выбрал простое недиалектическое решение проблемы. Вот есть знание: Жизнь страдание. Страдание же происходит от привязанностей. Уничтожь привязанности, и не будешь страдать, уничтожить их можно, думая головой, и оставаясь частным", - комментирует Пшеничников). Асанга представлял, что Мантейя явится в радужных лучах, улыбающийся мудрой улыбкой Нирваны, и все прозреют, крестьяне перестану напрягаться ради брюха, гоняться за девками, напиваться и драться насмерть, а сядут медитировать.
    А Мантрейя понимал, что Асанга путает причину и следствие: ведь находит только ищущий. Даже грибы в лесу надо искать, не то, что истину. Но согласился показать мирянам. "Я буду сидеть на плече твоём, Асанга, - говорит, а ты иди вниз, в долину". Тот обрадовался, и как Заратустра в первый раз за многие годы, пошёл в долину. Но люди увидели его, и стали вести себя не так, как ожидал Асанга. Все указывали пальцами на него, гримасничали и, вообще, всем видом показывали, что им не нравиться. "Что это у тебя на плече?" - спрашивали, "А что?" "Паршивая собака вся в язвах и струпьях". ("И все эти ребята из долины видели одно и то же", - комментирует Пшеничников). Тогда Асанга прозрел и понял, что каждому своё.
    Я извлёк из этой притчи свой урок. Большинству моих современников я предстаю этой собакой в язвах и струпьях. " Все эти ребята из долины" - как метко назвал их загадочный Вадим Пшеничников. Забавно, но меня арестовали 7 апреля в горах, на горе. Понятыми служили двое охотников. Все эти ребята из долины были в различной военной форме и числом более двух взводов.
    Я к тому, что моя лучезарная природа мирянам не видна.